Жил на берегу Тихого Океана один вождь индейский, глубокий старик; и вот, когда близок был он к смертному порогу, услыхал вождь впервые о Наполеоне Бонапарте, узнал, как тот врагов побеждает. Много толковали тогда об этом европейские моряки, чьи корабли в порт заходили. А старика как раз забота одна мучила: не знал он, кому передать талисман чудесный, что верно служил всем предкам его, помогал им недругов одолевать, — детей-то у старика не было, да и вообще потомства никакого. Вот и попросил вождь: пускай, дескать, как умрёт он, переправят этот талисман, малую кость змеиную, через всё широкое море, дабы мог Бонапарт, великий воитель, и дальше всегда войны свои выигрывать.
А тут как раз и случай удобный представился. Зашёл в порт русский корабль, а на борту у него — двое французов пленных. Пустили пленников на берег, никто их не охраняет — ну, талисман-то им потихоньку и передали.
А как пришло французам время обратно на корабль подыматься, тут вот и случилось такое, что все, кто на берегу в это время были, только глаза вытаращили да рты разинули: идут пленники по трапу, в руке у одного талисман зажат — ну, кость эта змеиная, которую Наполеону-то им передать ведено, когда во Франции снова окажутся, — а моряки русские на землю один за другим падают, от боли корчатся. Так что когда вышел корабль в море, стоял за штурвалом его француз — из этих двух бывших пленных.
Да, вот какая приключилась тогда история... О ней теперь не забыли. Иначе откуда бы в наших краях меж двумя большими реками, меж Томпсоном и Фрейзером, который к океану течёт, взяться речке Бонапарт и озеру Бонапарт? Это как тогда они — и речка, значит, и озеро, куда она впадает, — названия свои получили, так их посейчас и зовут.

Жил на берегу Тихого Океана один вождь индейский, глубокий старик; и вот, когда близок был он к смертному порогу, услыхал вождь впервые о Наполеоне Бонапарте, узнал, как тот врагов побеждает. Много то